Совесть или банка соленых огурцов

Автор Самвел Мужикян / 28 Января 2014

Опубликовано 28 Января 2014

Прочитано 1865 раз

Выбор есть всегда. Мы пребываем в этом качестве постоянно и отдаем предпочтение тому или иному, исходя из внутренних наших настроений.

А если заглянуть поглубже в наш внутренний мир, то мы увидим, что выбор складывается и несет за собой очень важные жизненно-установочные вещи. Они со временем входят в привычку, потом способность жить именно так, а не иначе. Позднее от них уже очень трудно избавиться, поскольку они проникают в суть человека и в определенном смысле становятся его чертой, возможно, что и особенной.

Есть люди, которые в момент выбора не проявляют особых затрат, ни душевных, ни физических, им, наверное, просто лень, им кажется, что вселенная все равно им даст того, чего они хотят. Надобно сказать, что действительно среди такого типа людей множество комфортно живущих и преуспевающих. Но… А есть и другой выбор, результаты которого требуют собрать волю в кулак, не бояться ответственности, не жалеть себя, не падать духом. И по мере того какие усилия делает человек над собой, над обстоятельствами, которые подбрасывает периодически жизнь, мы говорим уже о личности, о ее масштабе.

Я пишу эти строки в дни освобождения Ленинграда от блокады, в 70-летие, неслучайно. Зайдя вчера в театр Комиссаржевской, я застал актеров, вернувшихся после проведения концерта, и мне, вдруг вспомнился один случай, который произошел со мной ровно 20 лет назад, когда я работал здесь. Но мне почему-то хочется связать два момента из моей жизни в один узел.

Момент первый. Будучи ребенком, я очень много времени проводил у моей бабушки Кати. Она была для меня, как своего рода Арина Родионовна. Думаю, какие-то представления о театре и дальнейшее увлечение – ее заслуга тоже. Так вот, когда мы с ней ложились спать, она мне на ночь рассказывала сказки, естественно, с устрашающими моментами, которые заставляли меня прижиматься к ней сильнее и сильнее. Ну, в конце концов, я засыпал, и уже ночью, видя продолжение этих снов, я невольно, от страха мочился. Она утром со смехом меня будила, со словами: «Это что за мужичок у меня растет? Как не стыдно, описал меня в моей же постели. Смотри у меня, завяжу узлом твою пипиську». Я уже теперь боялся не столько ночных, но очень интересных сказок, всегда благополучно заканчивающихся, сколько того и гляди действительно завяжет узлом. Как же я буду...?! Поэтому я с опаской ходил вокруг нее, стараясь помочь в каком-нибудь мужском деле. Ну, это так...

Она жила в доме моего дяди, где-то в 6-7 км от нашего дома. Я уже тогда замечал, как к ней очень уважительно относились соседи, гости, проезжие. Ей в ту пору не было и 60 лет, но все вокруг называли ее баба Катя. «Здрасьте, баб Кать» – то и было слышно, когда она выходила во двор. Она была солдаткой. В войну потеряла мужа, моего деда – погиб в 44-м в Белоруссии. Вырастила детей, какими усилиями, не описать словами, голод ведь был и там. Потом уже после войны новая беда, у нее на руках умирает сын подросток – мой дядя Коля, мамин брат. Одному Богу известно, что творилось в ее душе. Но сколько я ее помню и отмечали всегда другие, она несла в себе такую порядочность, преданность, бескорыстие, благородство и сострадание ко всем, что это в ответ у всех вызывало уважение. Она своей жизнью, своими отношениями и поступками снискала это. Воистину это поколение «непокоренных», и моя бабуля одна из них. Когда мы с ней вдвоем шли к нам домой, ее постоянно останавливали на дороге, говорили подолгу. В начале пути на русском языке, по мере приближения к нашему дому разговоры приобретали уже армянскую речь, далее азербайджанскую и уже потом все вперемешку. Ее знали и почитали, не скажу все, скажу – многие. И это данность, которая останется в памяти!

А вторая история, параллельно первой, случилась со мной, как я уже говорил, ровно 20 лет назад, день в день. Будучи актером театра Комиссаржевской, ко мне подошла мною горячо любимая Г.П.Короткевич и сказала: «Самик, будет концерт праздничный в колхозе. Хочешь, поедем с нами, выступим?». Я, конечно же, согласился без вопросов, в ту пору я еще любил играть и петь на гитаре. Причем, без каких-либо гонораров, речи о деньгах и быть не могло, что-то там колхоз обещал дать взамен, а что, должны были разобраться на месте. Я тогда не был обременен ни жильем, ни семьей, у меня была только моя гримерка №7, гитара и предметы личной гигиены и все. Поехали Г.П.Короткевич, Лена, Рита, Неля, я и Народный Артист (не скажу кто). В этом «Н.А.» что-то всегда выдавало неискренность, хотя он всегда улыбался. Что-то всегда мне в нем казалось ненастоящим, фальшивым.

Концерт мы отыграли, все были довольны, девочки читали блокадные стихи, я пел военные песни, Г.П.Короткевич разбавляла концерт историями из личной блокадной жизни, как участник войны, а «Н.А.» читал рассказы очевидцев. В общем, повторюсь, концерт удался, чуть позднее нам накрыли стол, мы поели, выпили за наш город. Время приближалось к вечеру, и мы стали собираться в дорогу. Г.П.Короткевич, как старший нашей группы, поведала нам, что каждому участнику концерта выдадут по мешку картошки, столько-то молока, яиц, масло… чего-то там еще и трехлитровую банку соленых огурцов. Я свою долю, кроме огурцов, распределил по девочкам, Лене картошку – у нее двое детей, Неле молоко и яйца, Рите масло и что-то там еще, уже не помню, Г.П.Короткевич тоже, если не ошибаюсь капусты… Себе оставил огурцы! В театре частенько после спектакля, мы собирались – выпивали, и огурцы, мне казалось, были бы весьма кстати. Я вышел во двор покурить, в колхозный автобус уже заканчивали грузить плодов наших «труды». Вдруг замечаю, как наш «Н.А.» подходит и в заранее приготовленный рюкзак кладет баночку огурцов. Ну, положил и положил. Едем уже домой, веселые, счастливые... Девочки радуются, что хотя бы что-то из продуктов привезут к себе домой. Не скажу, что время было голодное, но на еду в то время действительно многим не хватало, а уж о наших зарплатах и говорить не стоит.

Словом, приехали в театр, где уже местный наш водитель ждал и должен быть отвозить артистов с их пожитками к ним домой. Начали разбирать и вдруг Г.П.Короткевич говорит: «А где Самчика огурцы?». Все остальные уже успели свое разобрать. Водитель божится, что было шесть банок, да и в колхозе не могли ошибиться, ну, все дали, а огурцы… «Да-а-а, нехорошо...» – многозначительно говорит наш «Н.А.». Девочки наперебой и Г.П.Короткевич предлагают взять их огурцы я отказываюсь – жду, когда же наш… Тишина! Мне вдруг стало ТАК СТЫДНО. Не за себя конкретно, а за ситуацию в целом и поведение в нем известного лица. ДА ЕЩЕ В ТАКОЙ ДЕНЬ! Мне хотелось прокричать: «Ну, как же Вам не стыдно, Вы же забрали». Но «Н.А.» упорно молчал. Я потом часто думал, а что было бы, если бы я его тогда разоблачил? Что могло быть с ним или со мной дальше? Что?! Мне не позволило сказать тогда только одно – совесть! Много я потом встречал на моем пути людей подобных и даже очень известных с гнусной душой с размером в сим-карту. Но в чем никогда не ошибался, так это в том, что эти люди не остаются в доброй памяти, в сердцах людей. В них нет главного – СОВЕСТИ. Звания, должности даются людьми и не всегда за действительные заслуги, за что – это уже другая история... Я же думаю, что банку огурцов можно-то и купить. А совесть не купишь. Уверен, что нет. Я просто знаю. Спасибо, бабуля.